Грустная песнь «Лебедушки»

До «Лебедушки» оставалось минуты три быстрым шагом, когда Виктор понял, что не додержит. Бежать еще хуже, а шире шагать просто  уже некуда. Нужно выбирать аэродром для экстренной посадки и побыстрей. Окинув улицу затравленным взглядом, понял –  зацепиться не за что – ни помоек, ни кустов –  и народу, сука, как на демонстрации. Застонав, бросился в ближайший проход между домами и влетел в маленький тихий дворик с детской площадкой. Надежда на хоть какое-то укрытие лопнула, и Виктор с ужасом понял, что начинает валить прямо на ходу. Сдернув штаны, обреченно рухнул рядом с песочницей и зажмурился.

Через полминуты свирепствующий организм примолк. В наступившей тишине было слышно, как где-то глухими тяжелыми каплями подтекает незакрытый кран. Виктор приоткрыл глаза.  Почти сотня окон дома, выходящих во внутренний дворик, осуждающе вылупилась на него немытыми стеклопакетами.

Прямо перед ним полукругом молча стояли пятеро детей. Старшему  было не больше восьми, у младшего в руках была пластиковая лопатка. На лицах у детей не было ни любопытства, ни удивления – они просто  смотрели, словно чего-то ждали.
– Блядь… дети кукурузы, ебаные… – с бессильной злобой подумал Виктор.
Вытерев рукой пот, заливающий глаза,  безнадежно пошарил по карманам и вздохнул –  всё, что могло сгодиться на подтирку, включая носовой платок, уже сгодилось десять минут назад в подъезде новостройки.

Собравшись с мыслями, не вставая, сместил центр тяжести на правую ногу,  а с левой снял сначала ботинок, затем носок.  Дети кукурузы молча наблюдали. Снова надел ботинок на босу ногу, а носок, словно куклу, натянул на правую руку.
– А сейчас, дети будет фокус… – с ненавистью прошипел Виктор и тщательно протер жопу всей поверхностью трикотажного изделия.
Сняв носок с руки, вывернул его наизнанку и полирнул ещё пару раз, чтобы до скрипа. В детских глазах появилось что-то похожее на уважение. Опустив голову, поднялся, натянул штаны и, не оборачиваясь, покинул уютный дворик.

============================
…все художественные произведения классифицируются  на «про пизду» и «не про пизду».
«Не про пизду», без сомнения, писать сложнее:  ведь здесь уже будет востребована достоверность, должная  вызывать сопереживание у читателя. … Именно поэтому столь важно для молодого литератора не искать легких путей и всё вдумчивей  писать про жопу и сопутствующие ей  события и обстоятельства…

==============================

Зайдя в «Лебедушку», было достаточно взглянуть на синие  лица ребят.
– Срётесь…?
– Говорил же вчера: курица – хуевая, а ты – «пикантная-пикантная…» – просипел Стасик.
– Ладно… хули теперь… – слабо махнул рукой Виктор.
– Давайте быстрее…. Там начинается… – болезненно морщась, перебил Гоша. –  Вадик давно выставился.
Вокально-инструментальный коллектив кафе «Лебедушка» молча потопал к аппаратуре. Тамада уже вошел в раж и вовсю отрабатывал проплаченное, то требуя у гостей образовать «счастливую подковку» вокруг новобрачных, то выдумывая ещё какую-нибудь поебень. По ходу программы ансамбль скоро уже должен был исполнять песню для молодых.

Виктор стоял с басухой на шее и терпеливо ждал, когда тамада напиздится, но тот был то ли под музой, то ли под винтом и никак не хотел униматься. Впереди с гитарами переминались с ноги на ногу,  Стасик с Гошей.
– Схуяли они так топчутся… – подумал Виктор и вдруг  увидел хмурое растерянное лицо Гоши.    – Блядь… да они же срать хотят… – прошибло его.
– А я? Я же не хочу… я точно не хочу! Блядь, нет… я не хочу, сука, нет…
Обернулся на Вадика за барабанами, увидел его бледное сосредоточенное лицо с выпученными глазами. Блядь… лучше бы не смотрел…

Тайфун расправлял свои кольца. Измученная жопа безнадежно пыталась сопротивляться. Виктор дрожащей ногой придвинул стул и осторожно сел на краешек, наклонив микрофонную стойку.  Гоша обернулся, посмотрел и криво улыбнулся.
Тамада постепенно выходил на финишную  прямую,  отступать в сортир было поздно. Виктор сжал булки и начал глубоко дышать. Топтание на сцене стало принимать угрожающие масштабы. Наконец ебаный затейник обернулся к сцене и подмигнул бесноватым желтым глазом.

Вадик отсчитал такт, и коллектив бросился на амбразуру, не попадая ни в ритм, ни в ноты.
– Среди обычаев прекрасных мне вспомнить хочицца адин… –  угрожающе  сообщил притихшему залу Гоша.

Темп исполнения постепенно увеличивался вместе с давлением в клапанах  молодых исполнителей. Столпившиеся у сцены гости, раскрыв рот, внимали творческим потугам. Жених, держа невесту на руках, пытался протолкнуться поближе к сцене.
На припев группу вынесло почти одновременно, правда,  в трёх разных тональностях.  Каждый готов был лопнуть и залить банкетный зал под лампочку, но каким-то чудом продолжал держаться. Вокруг сцены стали собираться мухи.  Чудовищное напряжение нарастало с бешеной скоростью, приближая момент развязки.

– А-а-абручальное кальцо… ни-и-прастоя украшенье… –  взревели четыре голоса, исполненные неземной мукой.
Невеста ебнулась с рук на пол, но жених этого даже не заметил. По залу вихрями неслась  метель леденящих душу созвучий, рожденных в утробах готовых обосраться музыкантов.
На свадебный стол взлетела толстомордая тёща и, размахивая столовым ножом, закричала:  –  Дочка, беги… я прикрою….
Молоденькая официантка на испытательном сроке  упала на четвереньки и тоскливо завыла в голос, явив залу изрядно мохнатую зону бикини.  Звук проникал в каждую клетку тела и похолодевший Виктор вдруг понял, что происходит нечто невероятное.

===============================
…  если  Вы уже задействовали в своем творении фундаментальные  свойства  слов «срать» и «жопа», то можете больше не сдерживать полет, не ограничивайте собственную фантазию. Другими словами, «лепите что хотите» – читатель поневоле уже повязан с Вами, он доверяет Вам…
=====================================

После припева должен был начинаться проигрыш, но Вадик, швырнув  палочки, страшным голосом закричал «Перерыв!…» и полез, роняя барабаны, со сцены. Гоша со Стасиком рванулись ему вслед, сдирая на ходу гитары. Виктор потянулся и дрожащей рукой выключил комбик.  Вместе со щелчком тумблера по ушам ударила вязкая тишина, в которой слышался  лишь смутно знакомый глухой стук падающих капель.

Обернувшись к залу, он увидел, что всё вокруг зависло, словно на порноролике  при хуёвом инете. В воздухе неподвижно висели Гоша со Стасиком, летящие к толчку, ошалелые гости застыли на бегу к бутылкам, из-под стола выглядывали перепуганные подружки невесты.

– Че за хуйня?.. севшим голосом всхлипнул Виктор.

Входная дверь банкетного зала отворилась, и в неё по ковровой дорожке  вошли три зеленых космонавта. Троица ящеров подошли вплотную к Виктору и строго посмотрели на него. Срать почему-то сразу перехотелось, зато начала мелко дрожать нога в ботинке без носка.
Стоявший в центре, крокодил Гена тяжело вздохнул и начал:
– Я – Йобух. Межгалактическая комиссия по культуре сообщает, что решением Совета малых цивилизаций вам присуждено первое место за исполнительское мастерство и высокую духовность в песенном творчестве.
Ящер остановился и вопросительно взглянул на призера.
– Служу России… – послушно пискнул Виктор.
– В качестве награды, Совет предлагает вам сохранить навсегда в вашем теле и разуме  то состояние, благодаря которому  вы смогли достигнуть этих вершин … – продолжил зеленый.
– Не… этого точно не надо… спасибо… – сразу ответил Виктор, незаметно ощупывая жопу на предмет сухости.
–  Хозяин-барин… ну, тогда может по писярику на ход ноги? – неожиданно блеснул знанием темы инопланетный урод
– А…?- оторопело переспросил Виктор.
– Хуй на… – авторитетно ответил Гена и троица с легким хлопком растворилась в воздухе.

=================================
…предельно  частое  употребление  дисфемизмов  «срать» и «жопа» вызывает у читателя доверие к написанному, оставляет в его душе теплое, щемящее чувство  сопричастности к происходящему…

 ====================================

Зал сразу наполнился шумом и движением. Тут же вернулись и проблемы с дросселем. Закряхтев, Виктор быстро засеменил за друзьями.
Туалетная комната в «Лебедушке» была огромная, доставшаяся по наследству от бывшего спортивного зала и исполнители смогли одновременно разместиться во всех четырех кабинках.
Отдав своё, Виктор через стенку задумчиво спросил:
– Стасик!… Ты ниче там, в зале не заметил? … А то я не втыкаю, – какая-то мне  херь мерещится, штоле…
–  Ты, наверное, какие-нить витамины высрал или минералы, вот тебя и глюкает … – квалифицированно ответил Стасик.
– Наверное… – вздохнув, согласился Виктор.

Выйдя из кабинок, опроставшийся квартет наткнулся на двух субъектов: щуплого альбиноса в очках и, быдловатого на вид, уебка спортивного телосложения.
– Ну, вы даете… – восхитился спортсмен. – Срать тоже ансамблем ходите…
Альбинос долго разглядывал друзей, вытирая очки платком, что-то мычал, потом сказал:
– Господа! Хотелось бы признаться, что я  в восторге от вашего выступления! Я не припомню столь бескомпромиссной эманации концептуального  артхауса на стыке вуайеризма и неопластицизма,  а сидячий басист в одном носке – это просто магнифик дженераль.
–  У меня аж хуй встал … – доброжелательно добавил спортивный искусствовед.
– Предлагаю вам принять участие в областном конкурсе «Алё – мы ищем таланты» – гордо закончил альбинос.
– На хуй надо… – сказал Вадик, и группа тронулась к выходу.
– Победителю – денежный приз и гастрольный тур … – вкрадчиво добавил в спину искуситель.
Коллектив остановился,  повернул головы.  Альбинос улыбнулся и довольно потер руки.

===============================
…недалекие критики будут ставить вам  в вину отсутствие юмора, либо его избыточно сортирные свойства – не обращайте внимания, они просто никогда не срали у последнего вагона на станции метро «Красные Ворота» на глазах у изумленных сослуживцев.  Никакого юмора в этом быть не может… только боль…. только отчаяние….
======= ============================

Несколько проведенных репетиций показали, что достигнутый эффект восстановлению не подлежал. Как минимум, обычными средствами. Ребята нервничали, все переругались, но дело не тронулось с места, пока не были предприняты очевидные шаги. После этого всё наладилось – на обычном слабительном проскочили отборочные, на соленых огурчиках с молоком прошли четвертьфинал, на просрочке из «пятерочки» продрались и через полуфинал.
Зрителей хотя и торкало лишь на десятую долю от уровня «Лебедушки», но для конкурса  этого хватало с лихвой.

В день финала выяснилось, что коллектив находится в глубоком творческом кризисе. Друзья сидели на ступеньках черного хода областного дворца культуры, говорить не хотелось.
– Ну и хули делать будем… – нарушил молчание Виктор.
– Я чета заебался… – сознался Гоша
– У меня жопа гастролей точно не выдержит… – мрачно добавил Стасик.
Виктор вздохнул.  – Ну, че тогда финал сливаем? Пятьсот человек в зале…

Все задумались. Пройденный путь дорогого стоил…
– Сам решай… – наконец сказал Стасик. – Как скажешь,  так и сделаем…

=========================================

Команда понуро брела по задникам дворца культуры, когда навстречу  вдруг выскочила нахрапистая  малолетка с отбеленными зубками и сучьим оценивающим взглядом:
– Хелоу!  Я – топовый блогер Саша Земекис и сегодня я буду твикать кросспосты вашего перфоманса. А пока чекинятся мои фолловеры, вы можете сказать им «Хай!» в камеру…
– Пошла на хуй, дура… – сказал в камеру Вадик, и ансамбль направился за сцену.

Там постояли еще немного, не глядя друг на друга.
– Ладно… будем соскальзывать … –  сказал Виктор и поплелся на освещенную эстраду.
Подойдя к микрофону, он набрал воздуха, чтобы начать мямлить про «тут это … такое дело», и с виноватым видом взглянул в зал.
В первом ряду прямо перед сценой сидели пятеро «детей кукурузы». У каждого из них не было носка на левой ноге.  Остальные места в зале были заняты  йобухами. Далекий кран отсчитывал в тишине каплю за каплей.
Виктор на негнущихся ногах молча развернулся и уполз за кулисы.

Ребята вопросительно смотрели, ожидая приговора.
– П-п-придется играть… – дрожащим голосом сообщил он конкурсантам.
– У меня вообще-то запор третий день… – попытался откатить Гоша.
– У всех запор… – ответил Виктор и достал из сумки припасенную на черный день розовую спринцовку.
– Пойду за водой схожу… – вздохнул  Стасик.
– Не надо … – жестко сказал Виктор и достал из той же сумки две банки «Балтики»
– Ух, ёпп… – выдохнул Вадик с побледневшим лицом.

Дальнейшее в памяти Виктора отложилось лишь фрагментами .      Религиозный восторг на пятачке юной топ-блогерши, наблюдающей как музыкальный коллектив за колонками по очереди вдохновенно ширяется пивом в жопу.  Суровые и сосредоточенные лица ребят в лучах софитов. Мощно прорвавшиеся во время припева, одновременно у всех,  пенные  фонтаны. А главное – неудержимый, несущийся саунд, тот самый родной «лебёдушкин», срывающий мозги и выворачивающий кости из суставов.

Вместе с финальным аккордом тихо хлопнуло электричество, и зал погрузился в темноту. Когда  врубилось аварийное освещение, в зале сидело лишь пятеро детей.  Затем и они, как по команде, встали и потянулись к выходу. Последним шел мальчик с пластиковой лопаткой.

Победители, оставляя за собой четыре мокрых следа, поволоклись через  сцену. Проходя мимо сидящей на полу и дрожащей в ознобе Саши,  Вадик присел на корточки:
– Ну, ты че, дурёха?…обоссалась, что ли…ну бывает…. Вставай давай, пойдем…
Взял её за руку и повёл за уходящими ребятами. Потом дверь захлопнулась, и в помещении стало тихо. Только хлебный дух еще долго держался над сценой.

=================================
… иногда мне кажется, что это неправда… иногда хочется об этом просто забыть…. перечитываю листки заново, трогаю пальцами разбросанные по тексту узелки – «жопа, срать, жопа, срать»…  и всё становится уже почти неважно … почти невесомо… …
==================================

Послесловие

Хуйня…? Конечно хуйня. А ты как хотел? Ни хуя, ни хуя, а потом сразу «Муму» тебе выскочит? Так не будет… Будь реалистом.
Ты же и сам гадил в подворотнях, проклиная пчеловода, а потом оленевода до седьмого колена. Но этого мало…. Этого пиздец как мало….
Ну, давай уже, сделай главный шаг. Соберись с корешами, залей пиво в жопу и спой народу про обручальное кольцо. Давай, сука, не жмись…
Сам же потом спасибо скажешь.… Или ты не мужик?

Мир уже никогда не будет таким, как раньше,  когда, выйдя из дому, вдруг увидишь знакомый до боли взгляд чела, сидящего за тонким деревцем и бледными губами скулящего : «… ах этот миг неповторимый, когда стучат-стучат взволнованно сердца…», знай – наши в городе.  Выпрямить спину, чеканить шаг, тянуть носочек… Равнение, сука, напрр-а-а-ву… Плывут, блядь, пароходы – салют кибальчишу…
Вот так…. А ты говоришь  хуйня… Конечно хуйня. А ты как хотел…?

Высрано отсюда

Добавить комментарий