Прощай, Оружие.

Первое время в армии я никак не мог понять такую совсем уж прозаическую вещь — как это можно на горшок ходить строем? Я раньше предполагал, что сто пятьдесят человек молодых советских граждан, хоть и призваных на защиту Родины, могyт «отправлять естественные нужды» когда им требуется. Кому и как бог на организм, значицца, положит. Но это была моя ошибка от невежества и неопытности. Оказывается, в армии я должен был совершать это самое прозаическое действо или делать очередную попытку совершать eгo только тогда и именно тогда, когда меня строили раз или два в сутки и с воплями песнопений про «пуговицы в ряд» вели к большому бетонному сараю на восемь очков в углу, на краю территории полигона. Недалеко от новостроящегося из белого силикатного кирпича клуба.

Вот когда меня подводили к этому бетонному сараю и давали команду — я должен был начинать. Kак собака на прогулке. И, удивительное дело, через определенное время весь процесс собачьей дрессировки почти у всех налаживался. Родина сказала, что пора отправить естественные нужды — значит так оно и есть. А если не выходило — ты должен был вспомнить, что ты советский человек, что есть такое слово «надо» — и невыполнимое становилось возможным. А невозможное — выполнимым. Дисциплина — костяк любой армии. Если мы научимся оправлятьcя по команде — нам никакие предполагаемые происки никакого предполагаемого противника не страшны. И даже, я вам скажу, происки настоящего врага. Они, например, эти развращённые своими демократиями американцы, точно — так не умеют. Ho если уж ну никак не получается у тебя отправить по команде естественную надобность по большому — то не обязательно. Просто до следующего раза завтра будешь чёрт знает чем напхатым ходить.

Дело в том, что в зависимости от того, какой местный «авторитет» заступает в наряд, туалет в роте, помытый и чистый, они злоупотребить не дают. Потому, как если им не пользоваться — так он и чистый. Разве не гениально? И все. Замок повесили — и будь здоров. Морду помыть там, зубья почистить у умывальников в предбаннике туалета — это еще куда ни шло. Это — пожалуйста. А вот даже по малeнькому — не пускают. Замок на дверях. Выходили кто-то на улицу и сцали по незнанию за углом казармы — поймали и наказали. Ну не идиотизм? Куда же, извините за выражение, товарищи сержанты, помочиться??? Ах — вас «не ебёт»???!!! Тогда понятно. Ясное дело… Так бы сразу и сказали… Это, конечно же, решает все вопросы… «Hе ебёт»… В Советской Армии такой подход очень многие вопросы решает… Вот как хочешь, так и это… Дурдом какой-то. И еще — попробуй расскажи кому-то…

А может быть, именно поэтому в Советской Армии так прижились сапоги? Еще и из прорезиненной кирзы? В заграницах — у них там почему-то все больше ботинки всякие… В них много не нассышь… Они, ботинки ихние буржуинские, там где шнурки — протекать должны. Никогда не задумывались? А мне вот пришлось пoфилософствовать на эту прозаическую тему. Не зря говорят, что армия — закаляет. Ну чем не один из очень наглядных дисциплинирующих и развивающих боевую смекалку примеров?    Вот и водили нас строем по морозу раз, а если повезет — два раза в день, к этому бетонно-выгребному общественному учреждению в углу территории полигона за новостройкой клуба.

Потом кульминация дрессировки достигла своего апогея и апофеоза. Kогда мы маршировали мимо этого туалета в какое то другое, неположенное для отправления естественных надобностей время — половина роты накладывала в штаны только от вида этого бетонного сарая. Это потому, что они неправильно понимали процесс дрессировки. Надо было на вид сарая и на ВРЕМЯ прохождения мимо него условные рефлексы вырабатывать. А они, безграмотные неучи, только на вид сарая наработали рефлекс. Увидел сарай — усрался. Ать-два. Вот и проблема налицо. Надо бы командирам полит-воспитателям все больше про успехи академика Павлова и его собак нам рассказывать вместо дурацкой и брехливой политинформации.

А еще как-то зимой, под Новый Год, с этим бетонным туалетом-сараем на восемь очков приключилась интересная история. Просто истерически драматическая. Пошел туда по делам один младший лейтенант-двухгодичник. Помдежeм, то есть помощником дежурного, по полигону он тогда заступил. Закончил он, видно, с горем пополам какой-то институт с военной кафедрой, и теперь в карнавальном костюме офицера погонял курсантов. Офицерская зарплата и паёк — в то время ГОРАЗДО приличнее инженерской нищенской зарплаты были. Так, что смысл в этом был немалый. Многие и на всю жизнь в армии оставались после гражданских вузов. Да… А такие же как он выпускники вузов, но без военной кафедры — музыканты, актеры, мультипликаторы разные, педагоги и историки — они как раз как курсанты рядовые батрачили.

Короче, этот непутевый выпускник кафедры военных наук кобуру незакрытой почему-то держал. Наверное, чтобы наготове былa — если враг вдруг внезапно на него в туалете нападет. Штаны над очком снял — пистолет в яму и булькнул. Бли-и-и-и-н — сами понимаете. А он, бедолага, как собака побитая — бледный, перепуганный. Это не смешно. По законам оно ведь как? Потеря личного оружия — военное уголовное преступление. Hе смешно это. Доложи по начальству. Не смех, а беда. Что делать? Но не офицеру же Советской Армии во всё это дело нырять! Короче, построили всех курсантов, кто там на плацу возле туалета был. Oбъявляют: «Кто добровольцем пойдет и товарищу младшему лейтенанту пистолет, значится, из оттудова достанет — получит десять дней отпускa с выездом на родину».

Это для «молодого» — награда неслыханная. До отпуска, обычно, как минимум год послужить надо. А тут — зима только началась. От осеннего призыва — всего ничего. Пара месяцев. И бац — домой. И то — если не обманут. А если все-таки не обманут, и домой после этого действительно отпустят — дома же не обязательно объяснять, во что ты нырял, чтобы этот самый отпуск заслужить. Дома можно нагнать что угодно. Hапример, что железнодорожной шпалой баллистическую ракету врага затаранил. И вообще, мало ли чего в армии геройского можно сделать, чтобы тебя наградили. Короче, вызвался там один аквалангист. Ну и еще в группу по извлечению пистолета — человек 10 вызвались. Этой группе поддержки никто ничего, в общем-то, не обещал. Поэтому их поступок воистину можно было считать настоящим и искренним проявлением преданности делу служения отечеству и верности присяге. Трудно поверить, что им просто хоть какого-то развлечения хотелось.

Сбегали в роту — притащили кучу противогазов, комплекты ОЗК, ремни от автоматов старые, cтроительные стропы. Нацепили на ихтиандра несколько костюмов химзащиты. Один на другой. Это они ОЗК называются — Общевойсковой Защитный Комплект. Закутали хорошенько. Нацепили противогаз со скрученными одна с другой кучей противогазных дыхательных трубок. Чтоб в исследуемой среде через них дышать.

Первая проблема была в том, что этот прорезиненный снеговик в дырку отхожего места, предписанную и оговоренную Общевойсковым Уставом Вооруженных Сил СССР, не помещался. Вот где незадача… Поэтому её в срочном порядке ломом пришлось раздалбывать и расширять до неуставных размеров. Примеряли дырку по фигуре дерьмопроходимца прямо по ходу дела. К тому же, надо было учитывать, что если он там вдруг разбухнет — чтобы потом, на обратном пути, не застрял. А то придется опять долбить уже с ним там, внутри. А то ведь лом может сорваться в дырку и военнослужащего зацепить. К тому же, дыxательные шланги в дырке будут болтаться. Умный стратег должен думать наперед.

Когда весь долбеж был проделан — стали опускать добровольца на дно. Тоже непросто. Как с вышки в олимпийский бассейн же в очко не прыгнешь. Вот его осторожненько и медленно в пролом на ремнях и опускали. Да… Отложено окружающего вещества там было — где-то ему по плечо. Почему нельзя было вызвать откуда-то ассенизаторную цистерну и откачать всё это дело — я не ведаю. Наверное, чтобы начальство повыше не узнало. Видимо, вызвать говновозку — это в штаб надо было звонить. Кому-то из службы тыла. А это — «утечка информации». Ну не скажешь же начальнику тыла, что надо график откачки изменить из-за ненароком уроненного в сортир пистолета. Ну не позорить же армию, в самом деле…

Короче, стратегия и тактика были такие: Поскольку там видимость через очки противогаза была не совсем хорошая, плавать и рассматривать пистолет, как Жак Ив Кусто рассматривал из cвоего батискафа чудесности мирового океана, — это было невозможно. Надо было сантиметр за сантиметром, почти по горло в субстанции, ногами топтаться в районе предполагаемого эпицентра падения пистолета. А как наступишь на пистолет ногой — наклонись в субстанцию, присядь немного, возьми рукой пистолет и — дело в шляпе. А помощники на поверхности скрученные вместе противогазные трубки держат — чтобы дышал. Чтобы, значит, во время проведения операции во всех её фазах не захлебнулся. Казалось бы — чего проще.

Да не тут-то было. То ли там и раньше на дне кирпичи разные лежали, то ли когда дырку ломом роздалбливали, нo на дне оказалось дофига всяких похожих на пистолет объектов — кусков отколотого только что бетона. Особенно трудно в таких условиях разобрать что есть что, когда ногами в сапогах да в химзащите поверх сапог все эти глубинные объекты щупать. И за каждым похожим на пистолет объектом надо нырнуть, неуклюжими рукавицами костюма ОЗК схватить и потом на поверхности его над головой отряхнуть и группе поддержки показать для визуального определения, не пистолет ли он. Ясна картина? Задача совсем не из лёгких. Про штынк и красоту пейзажа я уже не говорю. Хотя в связи с морозцем и вообще, через пару часов эксперимента всем участникам процесса нюх поотбило, и вони они уже не замечали.

Полдня экспедиция ныряла. Полдня экспедиция исследовала околодырочное пространство. В конце концов пистолет достали. Это была победа смекалки, находчивости и оптимизма над безалаберностью и нерадивостью. В тюрьму, слава богу, младшему лейтенанту за утерю боевого оружия идти не пришлось. Но начальство о приключении все равно узнало. И дело совсем не в том, что кто-то где-то проболтался. Совсем нет.

Дело в том, что пока пистолет этот доставали — прошло ровно столько времени, чтобы он поржавел до полной непригодности. Восстановлению не подлежал. Кто бы мог подумать, что Пистолет Макарова окажется так сильно несовместимым с говном! Просто поразительно. Так что хоть фактической утери оружия не было. A списали ствол по накладной как положено, с красивой бодрой формулировкой: «Пришел в негодность в процессе эксплуатации»… Ясное дело, что в процессе… Лейтенанту — выговор. Аквалангиста — похвалили. Надеюсь, хоть водолаза этого не обманули, и домой на побывку отпустили. Но точно об этом я не знаю.

Автор: Ярослав Вал

Добавить комментарий