«Воздушная тюрьма», или о чем не рассказал Леонид Каневский

Продолжение публикации «Из советской тюрьмы в ад. Как зэки-террористы наказали сами себя»

А рейс начинался обычно…

Дежурство в праздничный день.

По графику, в День Воздушного Флота СССР, 19 августа, в производственно-диспетчерской службе Узбекского управления гражданской авиации выпало дежурить старшему диспетчеру Владимиру Шардакову и оператору Александру Бугаю. Дежурство , как дежурство, если бы оно не выпадало в праздничный день, когда так хочется посидеть дома или прогуляться с семьей по воскресному городу. Самолеты садились и взлетали, как и всегда в многолюдном Ташкентском аэропорту. И ничто, казалось, не предвещало беды…

Шел третий час дежурства, когда в диспетчерскую службу УзУГА поступила информация о том, что в Якутском УГА заключенными захвачен самолет, который по их плану должен следовать в аэропорт Ташкент.

Это не было похоже на шутку. Получив сообщение, руководители и работники подразделений управления Ташкентского авиапредприятия начали подготовку к приему самолета. Свою оперативность проявили сотрудники КГБ и МВД, постоянным был контакт с правительством республики и ЦК КП Уз. По предложению штаба, куда входили специалисты наземных и летных служб, были подготовлены три самолета: ИЛ-62, ТУ-154 и ИЛ-76. К моменту приземления захваченного самолета, в аэропорту Ташкента были сформированы три экипажа, допущенных к полетам на международных воздушных линиях.

— Это было необходимо для того, чтобы без лишних жертв провести операцию – рассказывает начальник летно-штурманского отдела Валерий Николаевич Тян, — ведь самолет Якутского УГА не приспособлен для совершения международных рейсов. И мы хотели предложить преступникам готовое воздушное судно.

Итак, событие, начавшееся в далекой Якутии, бурно продолжалось в Ташкенте.

Как все началось.

— Был обычный рейс из Нерюнгри в Якутск – рассказывает второй пилот Сергей Турьев. Наш ТУ – 154, бортовой номер 85323, выполнял по расписанию рейс 4076. В салон посадили 15 человек заключенных и с ними трое конвоиров – старший и два сержанта милиции. В наших краях, при наших расстояниях и бездорожья, заключенных нередко приходится перевозить воздушным путем.

Взлетели. Через 10 минут Татьяна Шарфгалиева принесла в кабину записку с требованием преступников – вернуться в Нерюнгри , чтобы забрать из СИЗО еще двоих своих товарищей. Бандиты угрожали взорвать самолет и убить всех пассажиров, если мы не выполним их требования.

А сама Шарфгалиева сначала подумала, что все это – праздничная шутка. Как никак, а на борту трое вооруженных конвоира. Однако, когда один из заключенных направил на соседних пассажиров непонятно откуда появившийся обрез, а в это время другой держал контакты на коробке со взрывчаткой, стало ясно – это далеко не шутка.

Пришлось вернуться в Нерюнгри. На переговоры с преступниками пошел заместитель председателя КГБ ЯАССР Журавский. Ему удалось уговорить преступников выпустить из самолета женщин и детей.

Заключенные согласились, но в обмен потребовали вместе со своими товарищами еще два автомата, два пистолета и семь бронежилетов. Теперь у преступной группы было 4 автомата, 6 магазинов с 180 патронами, 3 пистолета с 5 магазинами с 40 патронами и 7 бронежилетов. Еще 3 рации. Кроме того, выпущенные пассажиры рассказали, что у захватчиков есть двуствольный обрез и якобы взрывное устройство.

Экипаж слышал, как главарь заключенных, Владимир Евдокимов, с протезом вместо правой ноги, предложил своим товарищам, не желавшим лететь, выйти вместе с женщинами и детьми. В итоге на борту остались 11 бандитов и 29 пассажиров-заложников. Бандиты приказали командиру корабля Анатолию Листопадову лететь на Красноярск.

Ташкент продолжает ждать.

В Красноярске сели на дозаправку. Но до этого самолет делал невероятные зигзаги в сибирском небе угонщики сначала требовали лететь на Хабаровск, через 20 минут — на Новосибирск, через 7 минут – на Красноярск, оттуда – на Ташкент.

А здесь уже было все готово к приему многострадального воздушного судна. Спустя 7 часов 50 минут с начала полета рейса, который по расписанию должен был длиться всего 50 минут, ТУ -154 из Якутии пошел на посадку в Ташкентском аэропорту. Бандиты, поняв, что экипаж выдохся, разрешили пилотам выйти на отдых. В самолете остался второй пилот Сергей Турьев и бортпроводники: Татьяна Шарфгалиева, Наталья Филиппенко и Сергей Рыбников. Бортпроводников преступники оставили, чтобы при необходимости обслуживать себя и оставшихся заложников.

Рейс на Карачи.

Предпраздничное собрание в УзУГА совпало с церемонией вручения правительственных наград группе авиаторов Узбекистана (см. фото того самого Указа). Среди награжденных были старший штурман ТУ – 154 второго летного отряда Анатолий Ли и бортрадист Анатолий Лебедев. Последний готовился в этот вечер заступить на дежурство в резерв, когда его попросили поторопиться с выездом. Звонил главный штурман, Григорий Юрков. По его тону Лебедев понял – что то случилось.

В аэропорт почти одновременно прибыли Анатолий Ли и пилот-инспектор летно-штурманского отдела УзУГА Кадыр Атабаев, которому предстояло стать командиром захваченного самолета.

Сообщение с самолетом не прерывалось ни на минуту. Сергей Турьев, оставшийся в кабине, передавал информацию о передвижениях бандитов по самолету и их действиям.

— Они до 12 часов ночи вообще не входили в кабину, — рассказывал Турьев, — в салоне соблюдали порядок, не обижали бортпроводников и пассажиров, хотя были на взводе. Отказывались принимать пищу, боясь, что она отравлена. Потом я объяснил им, что травить их никто не собирается, а есть они будут то, что и все пассажиры. Поев, преступники слегка успокоились, но все время продолжали оставаться в напряжении. Каждый час меняли охрану и никого не подпускали к самолету.

— Отдохнет экипаж, полетим дальше – говорил Евдокимов и его товарищи.

Но экипаж не подготовлен к полетам на международных авиалиниях. Переговоры вел начальник УзУГА Ганий Рафиков. Он объяснял бандитам, что экипаж Листопадова из северного Чульманского авиаотряда не знает ни английского, ни условий пролета над странами зарубежной Азии. Нужен ташкентский экипаж из летчиков-международников. Достигнут компромисс – меняют второго пилота, штурмана и радиста.

Атабаева, Лебедева и Ли встречает один из бандитов. Тщательно обыскивают, перед тем, как впустить в самолет.
А в это время наступила глубокая южная ночь. Идут переговоры по дипканалам с Кувейтом, Ираком, Турцией, Индией, Пакистаном. Эти страны преступники выбрали местом посадки. Согласны принять захваченный самолет Индия и Турция, а Пакистан категорически отказывается. В итоге переговоров, с целью обеспечения безопасности заложников и экипажа, решено лететь в Индию.

На всякий случай, по предложению Атабаева, взяли вкладки на Исламабад и Карачи. Он интуитивно предположил, что эти города могут пригодиться. Преступники нервно следят за действиями пилотов, направив на них автоматы.

— Слушай, ты, — говорит преступнику, подделываясь под блатной жаргон Атабаев, — убери свою игрушку, довезем тебя куда хочешь.

Имеющий богатый жизненный опыт и опыт работы в небе, Атабаев потом даже чем-то начал нравиться преступникам. Двое из них подарили ташкентскому летчику фотографии на память. Но до этого момента еще не скоро.

— Взлетайте как можно скорее, или хотите обмануть? – кричит бандит. Все взгляды на Атабаева, дальше тянуть некуда, взлетаем. Пилоты держат курс на Дели, но преступники передумали – летим в Карачи. Это то самое, что подсказала интуиция Атабаева.

Но Пакистан не меняет решение, отказывается принять советский самолет, захваченный преступниками. В иллюминаторы видно, что к ТУ -154 пристроились три пакистанских истребителя и ведут его. Этот воздушный коридор Атабаев знает хорошо и удовлетворенно отмечает, что курс – верный. Аэропорт Карачи не дает согласие на посадку, но и в баках нашего самолета остается горючего на несколько минут полета. И тогда Атабаев принимает решение – включает огни «На меня совершено нападение» и самолет с ревом заходит на посадку.
Его отводят на дальнюю площадку, окруженную лежащими в траве автоматчиками.

Теперь угонщики ведут переговоры с пакистанскими властями. По одному бандиты выходят из самолета, складывают оружие. Их увозят на микроавтобусе.

Возвращение.

Через 2 дня состоялось совещание авиаторов Узбекистана, на котором обсуждались вопросы подготовки к осенне-зимней навигации.

— Зимой летать сложнее – говорит Кадыр Атабаев – а трассу в Карачи я знаю хорошо, да еще и теперь, когда лето. Ничего страшного.

Не испытывали особого страха и другие пилоты. Только вот в мыслях летчиков невольно возникал вопрос – как можно троим конвоировать 11 преступников, которые готовы на все, ради обретения свободы? Кто дает такие нелепые приказы?

Воздушное путешествие на грани жизни и смерти для заложников и экипажа завершилось благополучно и они сейчас все они дома.

А что с преступниками?

В Исламабаде распространено официальное сообщение. Действия угонщиков самолета Аэрофлота ТУ – 154 будут квалифицироваться в соответствии с законодательством Пакистана. Они предстанут перед судом этого государства.

Пакистан предпочитает не выдавать угонщиков тем странам, в которых они совершили преступление. Их судят по местному закону, который предусматривает высшую меру наказания.

Во время беседы с начальником ЛШО Валерием Тяном, раздается телефонный звонок.

— Из Москвы, — объясняет Тян, положив трубку – министр просит передать благодарность экипажу, выполнившему нелегкое задание, за проявленные мужество и героизм.

На снимке: командир экипажа Кадыр Атабаев, инженер-радист Анатолий Лебедев и штурман Анатолий Ли.

«Крылья Узбекистана», 5 сентября 1990 года.

Поклонимся низко высокому их полету…

Ну какой я герой, мама?

Посредине уютного дворика, устроенного во вкусе обитателей щедрого Востока, с обязательным виноградником, с террасой, устланной матрацами, стоит стол, на который гостеприимные хозяйки ставят все новые блюда.

Жена Атабаева – миловидная женщина в легком платье, надетом поверх шаровар, какие по традиции носят узбекские женщины, приносит блюдо, полное дымящихся пельменей.

— У нас такой обычай, — говорит она, — Когда муж возвращается из трудного похода, все собираются за столом. Это блюдо едят с кислым молоком и перцем. К нему – лепешки.

Пробую то и другое. А в это время две женщины – родственницы Кадыра Атабаева, — уносят еду и горы лепешек за ворота. Любопытствую: там тоже гости? Лагли Абраровна поясняет: полагается обнести всех соседей.

За столом брат Кадыра Атабаева – Тахир, с женой и его мать, Хикоят, по-русски – тетя Катя. Тут же вертится смышленый племянник Кадыра Атабаева.

Появляется новый гость. Это Андрей Ильюшкин, зам. Командира сводного авиационного отряда. Пока они обнимаются с хозяином дома, тетя Катя, покачивая головой, говорит:

— А я подумала, что опять придешь с подбитым глазом или перевязанной рукой.

Оба смеются. И тетя Катя мне объясняет:

— Я его с детства знаю. Рос вместе с сыном.

Андрей добавляет:

— В одной футбольной команде играли. Кадыр был у нас центральным нападающим.

Стало быть, вот она – стартовая площадка, откуда начал свой путь Атабаев, старший сын Хикоят, муж которой, вернувшись с фронта, умер от ран в 1952 году, оставив на руках вдовы трех ребятишек. Здесь они жили. В этом районе, недалеко от базара, где в то время ютились в саманных домишках и честной люд, и любители легкой наживы.

— А дети выросли хорошие, — заключает Хикоят. Старший теперь настоящий герой.

Кадыр Атабаев пытается протестовать:

— Ну, скажете, мама. Выполнил свой долг. И всё. А героиня – это вы.

И ко мне:

— Всю жизнь, до сегодняшнего дня, работает мама медсестрой в роддоме, а ведь ей скоро семьдесят.

Кадыр Атабаев явно уходил от разговора о последних событиях. Здесь, в кругу родных, рядом с друзьями, он отдыхал, был весел и раскрепощен.

А ведь совсем недавно…

Примерно в 50 метрах от самолета, захваченного преступниками, машина остановилась. Он увидел вооруженного автоматом угонщика. Страха не было, был протест против абсурдности происходящего.

Его обыскали, втолкнули в самолет. Он занял место второго пилота и увидел слева от себя сосредоточенное лицо молодого командира из Якутии – Листопадова.

Потом по одному ввели в самолет бортрадиста Лебедева и штурмана Ли. Атабаев хорошо их знал – надежные ребята. Тройка ташкентцев заменила часть якутского экипажа, после долгих переговоров с преступниками. Предлагалось также заменить самолет, так как захваченный террористами ТУ – 154 был предназначен для местных сообщений. Угонщики согласились усилить экипаж, но без замены самолета. Ну держитесь, добровольцы. Одна надежда на нашу выдержку и опыт.

— Сидя в кабине, справа от Листопадова, — рассказывал Атабаев, — я, конечно, ощущал направленное в спину дуло автомата. Но все же мысли мои были о пассажирах. Проходя мимо них, я уловил в их взглядах мольбы: «Выручай».

Летели нормально. Я обдумывал, как снять напряжение и нервозность преступников. Когда ко мне подошел их лидер, что ли, звали его Володя, по фамилии Евдокимов, я сказал:

— Экипаж выполнит ваши требования, довезем, куда скажете.

Еще на земле стало известно, что согласно договоренности нам разрешат посадку и в Дели, и в Кабуле. Поэтому, пролетая над территорией Афганистана, мы предложили угонщикам сесть в аэропорту соседней с нами республики.

— Дели – нет, Кабул – нет! Только Пакистан! — потребовал главарь угонщиков, угрожая оружием. Меня удивило, что он прекрасно разбирается в картах авиалиний. Видно, хорошо подковались. И тут, вложив в голос подкупающую теплоту, я спросил:

— Что с ногой? – и кивнул на протез, в котором Евдокимов, как позже выяснилось, пронес на борт обрез. Евдокимов опешил. И охотно стал объяснять:

— Был ранен при попытке побега из лагеря. Кончилось гангреной и ампутацией ноги, да еще получил дополнительный срок за побег. Шеф, учти, нам терять нечего. Одно неверное движение, и мы все взлетим в воздух.

Прервалась дальняя радиосвязь. Да и удивительно ли, при таком «оборудовании» самолета? Лебедев через пролетавший борт связался с Кабулом, сообщал время вхождения в зону Пакистана. Кабульский диспетчер:

— Пакистан запрещает вход в зону.

Лебедев (вызывая жалость):

— На борту 29 заложников.

— Вход в зону запрещен.

Что делать? Радист включил сигнал бедствия, передал курс, высоту.

Пакистан:

— Вход в зону запрещен.

До Карачи 30 км. Посадка запрещена. Полоса блокирована. Самолет делает круги над аэродромом, в сопровождении пакистанских истребителей. Связались с Москвой: — Что делать? Ответ: — Вопрос решается…

Топлива остается на 25 минут. Эх, была не была. Влетели в зону без разрешения. С ревом пронеслись над полосой на высоте 1000 метров. Атабаев знал: пакистанцы могли без предупреждения уничтожить самолет, вторгшийся на их территорию. Но другого выхода не было. Как, впрочем, и у пакистанцев: над аэродромом создалась аварийная ситуация!

— Если не дадите посадку, садимся на грунт! – передал Лебедев по радио.

Наконец до пакистанских диспетчеров дошло: эти шутить не будут.

— Сделайте еще один круг.

Пока кружились, полоса была разблокирована и очищена от стоявших на ней машин.

Конечно, на земле самолет был оцеплен. Атабаев и его коллеги увидели в траве фигуры вооруженных солдат, лежавших валетом: один – лицом к самолету, второй – в противоположную сторону. Их черные бороды выделялись на фоне выжженной солнцем растительности.

А в салоне ТУ – 154 в это время началась паника. Кому то из уголовников показалось, что их обманули.

— Это не Карачи! – психовал молодой парень, вооруженный автоматом.

Атабаев переменил тактику:

— Утихни, фраер. – сказал о. – Если это не Карачи, посмотри на самолеты, ты у нас такие видал? Ты выйди и посмотри. Если я не прав, плюнь мне в глаза.

Евдокимов дал парню команду замолчать. И выдвинул требование: уходим вместе с конвойными, которых будем менять на наших военнопленных.

— Сначала нам самим надо сдаться пакистанским властям, и без шуточек. Иначе нам всем – крышка.

Выпустили первым Атабаева. К нему подошли представители пакистанских властей и полиции, работники нашего дипкорпуса, представители Аэрофлота. Атабаев объяснил ситуацию. Снова – в самолет.

— Володя, оружие сдашь при выходе из самолета. Клади пистолет и иди разговаривай.

До последней минуты угонщиков не покидало напряжение. И вот, один за другим, террористы покидают самолет. На земле – груда сданного ими оружия. Преступников увозят.

29 заложников-мужчин, среди которых двое поляков, следуют в аэропорт, где им дадут поесть и отдохнуть.

Одиссея закончена? Нет, пока ты не на родной земле, не успокаивайся. Самолет осмотрен, все вынесли, прозвонили, просветили багаж – не осталось ли чего после преступников? Нет, чисто. Можно с облегчением вздохнуть. И тут, повернувшись к командиру Листопадову, Атабаев говорит:

— Ну, давай знакомиться.

На лице якутского пилота появляется слабая улыбка.

— Анатолий.

— Вот совпадение! А у нас самих два Анатолия – Лебедев и Ли.

С каким настроением летели домой, не берусь описать. Но уверена, каждый в эти минуты знал, что даже самый опасный полет в Афганистан – а они все трое туда летали, выполняя интернациональный долг, — ни в какое сравнение не идет с тем, что пришлось пережить во время этого чрезвычайного рейса в Карачи.

Во время разбора Атабаев узнал, что молодой командир Листопадов успел налетать всего 200 часов. И только тут все осознали, что значила для якутского летчика помощь узбекских коллег. Недаром Листопадов сказал, что если бы не они, он бы пропал…

Не обронил ни слова (рассказ жены бортрадиста Лебедева)

В то время, как ТУ -154 летел в Карачи, жена радиста Лебедева – Алла Григорьевна, — спокойно хлопотала на кухне. В застекленной лоджии они с сыном говорили о чем то незначительном, рядом вертелся сиамский кот – любимец семьи.

— Я ни о чем не знала, — рассказывала Алла Григорьевна. – Накануне Анатолия подняли по звонку и вызвали на работу. Я к этому привыкла за долгие годы совместной жизни. Бывали и раньше срочные вылеты. Такова наша доля, жен летчиков – ждать и ни о чем не расспрашивать. И вдруг на работе меня окружают, приносят газеты – да вот же, здесь о твоем муже написано. Мне стыдно сказать, что я ничего не знаю. Но муж таков – лишнего не скажет. И уходя в этот рейс, он не обронил ни слова. А оказалось, жизнь его висела на волоске. И вспомнился мне эпизод, как однажды к нам пришел его друг, тоже летчик, а в руках у него портфель и плащ мужа. Сердце у меня оборвалось. Он, видимо понял мое состояние, гаркнул:

— Жив, жив, не пугайся. В больницу попал из за почечных колик.

Для мужа работа – это все. Отпуск за всю жизнь мы проводили раза три. Ведь лето у него – самая горячая пора. А у нас двое детей. Правда, теперь совсем взрослые. К тому же у него любимый вид отдыха – охота. А я – какой охотник?

Алла Григорьевна работает в проектном институте. У них двое детей, сын 27 лет, инженер, и дочь, 21 год, музыкант.

Да, вот он какой, Анатолий Степанович Лебедев. 32 года бессменно работает в Ташкентском аэропорту. Кавалер ордена Боевого Красного знамени за афганскую войну, Тот, о ком командир летного отряда, Виктор Скибин скажет коротко и ясно:

— Порядочный и надежный человек.

Противостояние (о чем думал штурман Анатолий Ли, когда ТУ – 154 пересекал границу СССР)

Беседуя со старшим штурманом, Анатолием Ли, поймала себя на мысли, что в этом человеке нет ничего случайного. Да, возможно, не будь этого случая с угоном, его имя осталось бы для многих неизвестным. Но не здесь, так в других условиях непременно проявились бы его лучшие черты. Таков запас прочности этого человека. С юных лет он неуклонно шел к одной цели – летать. Шел без срывов, спокойно и деловито. После окончания Оренбургского военного авиационного училища попал под сокращение и был направлен на работу в Иркутский аэропорт. Два года ждал, сидя за диспетчерским пультом службы движения. Наконец получил допуск к полетам. Неустанно учился и переучивался, освоил все типы самолетов.

В 1969 году перевелся в Узбекистан. Очень быстро зарекомендовал себя в коллективе Ташкентского аэропорта как грамотный специалист и надежный товарищ. Перевозил людей, попадал под обстрелы, доставлял в ташкентский аэропорт раненых солдат в санитарном самолете. За участие в той войне награжден орденом Республики Афганистан и Красной Звезды. О нем говорят: классный штурман. Летал не только на внутрисоюзных линиях, но и за рубеж.

Услышав о том, что в ташкентском аэропорту приземлился захваченный преступниками ТУ – 154, добровольно вызвался заменить якутского штурмана, не имеющего опята международных полетов.

— Куда полетим – не знал – рассказывал Анатолий Ли – поэтому пришлось взять с собой карту авиалиний чуть не всего мира, включая Африку. После тщательного обыска нас впустили в самолет. Стараясь погасить агрессивность угонщиков, стал объяснять Евдокимову, куда мы летим. Когда пересекали границу Союза, задал ему вопрос: Что же ты Родину предаешь, мать с отцом покидаешь?

Никто не просил его вести разговор на эту тему. Но слишком много он знал и пережил, чтобы равнодушно молчать, находясь рядом с вооруженными преступниками которые, спасая свои шкуры, держали на прицеле невинных людей.

Положение у каждого из них было сложное. С одной стороны, они были заложниками угонщиков, вынужденные действовать по их указке, с другой стороны, каждый оставался патриотом и роль марионетки в руках уголовников ни одного из них не устраивала. Приходилось балансировать на грани жизни и смерти.

Все трое – Атабаев, Лебедев и Ли – прекрасно знали друг друга. Узбек, русский и кореец, они понимали друг друга не только с полуслова – с полувзгляда.

Особенно туго пришлось штурману так как самолет не был оснащен навигационным оборудованием для международных полетов. Понадобились весь опыт Ли, вся его интуиция и память, чтобы следовать строго по курсу.

А этот, с протезом вместо ноги, с автоматом в руках, заставил вспомнить, как по детски плакали от боли оставшиеся кто без руки, кто без ноги, молоденькие солдаты, которых он перевозил из Афганистана. Те, и этот. Они не жалели себя в той войне. Эти бегут, спасая себя, как трусы и подонки.

Внешне спокойный, старательно усмиряющий преступников, внутренне он был сжат, как пружина. Да, этот полет, по существу, был не просто вынужденной уступкой преступникам – ради спасения пассажиров, ради того, чтобы не было пролито ни капли крови – а и молчаливым противостоянием насилию, злу, агрессивности. И каждый невольно думал о своих сыновьях. Атабаев – о будущем студенте авиационного училища, Лебедев – об инженере по специальности автоматика, Ли – о среднем, студенте факультета самолетостроения. Вы чувствуете? Все избрали профессию отцов или близкую к ним, а это о многом говорит…

Л. Шаменкова, «Воздушный транспорт», 8 сентября 1990 года.

А вот такими были Кадыр Атабаев и Анатолий Ли в 2012 году

Дополнение: воспоминания Анатолия Ли о его полетах в Афганистан

Источник

Добавить комментарий