Заметки прокурорского следака (4 части)

Часть 1

В 35 я вышел на пенсию подполковником юстиции (Следственный комитет РФ), и решил вспомнить свои юношеские увлечения прозой.ру — написать серию очерков «с той стороны», может быть кому-то это будет интересно.

Итак, на 3 курсе юрфака университета города-милионника я, будучи «прокурорским» в третьем поколении, обнаглел настолько, что пришёл в отдел кадров областной прокуратуры (на входной вахте меня знали, как проходившего только что у них практику, и пропустили без пропуска) и попросил заявление о приеме на работу (согласно Федерального закона «о прокуратуре», трудоустроиться может но с третьего курса юрфака). Начальник отдела кадров посмеялся, но лист бумаги дал. Прочитав мою фамилию на листе, попросил передавать родителям привет. Может быть моя наглость, может быть фамилия, а может вступивший в действие с 01.01.2003 новый УПК РФ, благодаря которому в течение месяца из прокуратуры уволилось 80% следаков (откровенно бандитский УПК по сравнению с действующим до него УПК РСФСР 1964 года), но после зимней сессии мне позвонили и пригласили в отдел кадров, где спросили «сдюжишь?» и направили в районную прокуратуру самого заводского и криминального района города, на территории которого находилась железная дорога, колония, 2 детдома, 2 автовокзала и жилые посёлки для отсидевших.

Прокурор района посмотрел в мои /глупые/ горящие энтузиазмом глаза, после чего вынул из ящика стола бланк протокола осмотра места происшествия, снял телефонную трубку и стал кричать кому-то: «Вова, сейчас к вам /свежее тупое мясо/ приедет, отдай ему все бумаги и пиздуй по делу армян экспертизы забирать».

Новый звонок: «Олегыч, мне тут сверху нового следака прислали, чтобы через 5 минут машина у меня была, везут его на труп бабы, а Пихалева на этой машине по экспертизам пусть провезут на обратной дороге». После чего кинул мне протокол осмотра «ну посмотрим, чему тебя папа с мамой дома научили. Сейчас едешь на убийство неизвестной женщины, на месте следователь Пихалев, он тебе все объяснит. Опера с тобой останутся — командуй. Всё, пулей сьебался, вернёшься- сразу ко мне с документами».

После такого отеческого напутствия, я ничего не соображая (рано утром сдавал зачёт в универе, в 11 утра вызвали в «областную», а через час отправили, судя по адресу, в одно из самых нехороших мест города, нечего не объяснив толком) вышел на крыльцо прокуратуры и закурил.

Через 10 минут у крыльца тормознула убитая Газ-3110. «Ты Петров? Садись на заднее». В машине сидели три бандита. Реально бандита. Кожаные/джинсовые куртки, кепки, лица, выражение которых не сулило ничего хорошего находившимся рядом. Как я узнал позднее, лучший «убойник» (оперуполномоченный отдела милиции по раскрытию преступлений, совершенных против личности) — тот, кто сможет говорить с жуликом на его языке. Кого жулик будет бояться. Не борзеть, прикрываясь законом, а буквально ссаться под себя, сидя в кабинете убойного отдела.

Всех Дукалисов и иже с ними оставьте сериалам. У оперов есть задача-раскрыть дело, всё остальное — это моральные нормы «гражданских», которые он периодически вынужден немного преступать (немного — это главное слово, беспредельщиков или тех, кто жуликов буквально мучает, кайфуя от этого, сажают на раз-два-три), для того, чтобы убийцы реальные шли на 12-15 лет на тяжкую зону, а не получали 6 лет, чтобы через 3 года по УДО откинуться.

Ну да ладно, лирику эту обсудим в следующих записях, а сейчас остановимся на том, что интеллигентный юноша 19 лет (мне было на 3 курсе) ехал в удолбанной машине с тремя «быками» жуткого вида, которые курили Пэлл Мэлл одну за другой и разговаривали на каком-то своём языке. Мои попытки что-то узнать о преступлении, о том, что мне сейчас надо будет делать, натыкались на «на место приедем — Пихалев объяснит».

Через полчаса машина остановилась у какого-то забора промзоны, возле которого был припаркован УАЗик дежурной части, и толпилось человек 5 народа. Мы вышли из машины, опера буквально растворились в этой суете что-то делающих мужчин, а я стоял возле Волги как дебил в лакированных туфлях и костюме под легкое пальтишко (ехал утром на сдачу важного зачета к крайне консервативной преподше), не понимая, как мне найти какого-то Пихалева. Но на ловца и зверь бежит-ко мне подошёл парень, по виду на год-два старше меня.

«Ты новый следак? На!» — он протянул мне самодельный планшет из оргстекла, на котором были какие-то желтоватые бланки, исписанные от руки листочки. «Здорово, я Серега, там ножевые, я пол-протокола уже составил, эксперт скоро будет, следи, чтобы он полностью труп осмотрел, а то сегодня Якунин дежурный, он ленивый. ЭКОшник все уже изъял, ну, в протоколе прочитаешь. Ну, все, вечером в конторе поболтаем!».

После этой скороговорки, из которой я почти ничего не понял, таинственный Пихалев буквально запрыгнул на переднее сиденье Волги и умчал. Я же остался с планшетом в руках. Решив, что надо себя обозначить, сказал «здравствуйте, я новый следователь прокуратуры, меня зовут Антон Владимирович». На что какой-то дядя лет 30 фамильярно заявил «Иди сюда, покажу все». (Позднее я узнал, что это начальник КМ (криминальной милиции) местного РУВД Милашкин — второе лицо после начальника РУВД. С ним мы будем несколько лет сраться, и друзьями не останемся). Я не стал ничего говорить этому дяде грубого, поскольку просто не знал и не понимал, кто он. Я не знал, что следак на месте происшествия — царь и бог. Лет через 5 я по-прежнему будучи молодым пацаном, но уже опытным работником, спокойно осаживал генерала — нового начальника ГУВД, которому вздумалось покомандовать на моем «огнестреле». Но тогда я был просто молодым кутеночком.

Через расступившихся я прошёл к ограде, на снегу лежало тело женщины, в крови. (Не буду описывать подробности своего первого осмотра трупа с участием судмедэксперта — это неприятное зрелище. Конечно, спустя годы профессиональной деформации и десятки таких осмотров, я уже смотрел на тела зрением следователя. Но все равно, в каждом трупе видел в первую очередь человека….по крайней мере, старался). Самое забавное, что я не имел ни малейшего представления, что мне сейчас надо делать. Листки бумаги у меня в руке никак не проясняли ситуацию. Пришлось отзывать одного из «бандитов» в сторону и «признаваться».

Он закурил, поматерился минуты 2 (потом с Олегом — начальником убойного-мы будем очень хорошими друзьями). «Ладно, буду тебе говорить, что и где писать». В результате мой первый осмотр места происшествия напоминал, как щенка приносят в дом в первый раз «вот это миска….мииииискаааа. А тут надо писать. Писсььь-писььь».

Я сел на корточки у забора (стоя на морозе, писАть ручкой на оргстекляном планшете вообще не удобно), и следующие полчаса Олег тупо диктовал мне какой-то непонятный текст, периодически тыча рукой в бланк «да вот в этой графе, блядь, пиши!».

Те, кто считает, что следователь приезжает на место преступления и раскрывает убийство — перестаньте смотреть сериалы. Следователь тупо руководит операми и экспертами, следит, чтобы они не косячили. Как правило, к его приезду все следы уже затоптаны особо вумными /пинкертонами/ участковыми, операми и зеваками. Так что свой первый труп свёлся к работе машинисткой. Далее мне показали, где в протоколе и кто должен расписаться, вручили /в зубы/ в руки пакеты с вещдоками и отвезли на УАЗике дежурки в прокуратуру. Помня об обещании прокурору, я гордый собой (ну как же, привёз стопицот мильёнов документов и пакетов), открывал дверь в его кабинет: «Можно, Иван Юрьевич?».

Часть 2

Я, гордый, что справился с первым самостоятельным происшествием, зашёл к прокурору и отдал ему листы протоколов и составленных операми объяснений и рапортов. Какое-то время он все это читал, после чего в меня в буквальном смысле полетел метко пущенный со стола Уголовно-процессуальный кодекс:

«Ты в сельхозе что-ли учишься, колхозник, блядь?!» Далее пару минут мата вперемешку с подробностями моей биографии. «Да я сейчас отцу твоему позвоню, чтобы тот сам на процессуальные документы твои приехал-полюбовался!»

Маленькая ремарка: родители мои о том, что я написал заявление в отделе кадров, как и о том, что в тот день меня приняли на работу, не знали. Мое назначение сразу же в городской район вместо деревни было вызвано исключительно диким кадровым голодом января 2003-го, и неделей матюгов моего нового прокурора с его крайне нелегким характером в адрес начальника отдела кадров. Тот соответственно решил ему «поднасрать», отправив вместо опытных сотрудников по факту глупых детей.

После этого Иван Юрьевич подозвал меня к себе. «Где, бля, понятые в протоколе, дебил?!». Я, помятуя инструкции Олега — начальника убойного отдела, смело, глядя в глаза прокурору, заявил-так у нас же есть практиканты, сейчас запишу их в протокол».

Дословно, но без мата, инструкция звучала так — «ты совсем с ума сошёл? Где мы тебе посреди заброшенной промзоны понятых сейчас найдём. Не делай нам мозг, а езжай спокойно в прокуратуру, там у вас шатались какие-то практиканты, их и запиши.

Следующие минут 5-10, глядя в багровое лицо шефа я на полном серьезе боялся, что его схватит инфаркт (кстати, лет через 7 так и вышло, уж больно шеф переживал за работу и выкладывался…земля ему пухом). Матом он не кричал, а буквально брызгал мне в лицо:

«Какие нахуй опера тебе сказали! Ты же главный на месте происшествия! Пусть хоть высрут тебе понятых, тебя это вообще волновать не должно, как они это сделают!» (я очень сильно запомнил эту первую в моей жизни серьезную взбучку…меня конечно били дома ремнём, как и каждого советского ребёнка 82 года выпуска, но вот матом орать мне в лицо 10 минут причём за дело — это было впервые. Потом я никогда не поддавался на провокации оперов «да где мы тебе оперов найдём посреди леса/в 4 утра/в чистом поле», отвечая — «у тебя машина/ноги/голова есть? Ну так вперёд и с песней, я никуда не тороплюсь, пока место осматриваю, у тебя час/два/надцать есть понятых привести ко мне»).

Спас меня только стук в дверь. «Можно?». «Хуёжно!»- не отойдя от моего разноса закричал прокурор, — «у меня совещание! Потом!».

Но в дверь протиснулась девушка примерно моих лет с каким-то листом бумаги в руке. «Иван Юрьевич? Меня зовут Надя Батаева, меня прислали из отдела кадров, я ваш новый следователь».

Если я до этого считал лицо прокурора красным, то сильно ошибался — оно было нежно розовым…почти белым…поскольку вот сейчас он почти побагровел и заорал «да Витальич /начальник отдела кадров/ совсем охуел мне детей слать?!». Он выгнал нас из кабинета и, судя по крикам за дверью, стал долго и вдумчиво общаться по телефону с отделом кадров.

Я вспомнил эту девушку — она училась уже на 4 курсе моего юрфака (считая, что зимняя сессия закончилась — уже пятый курс почти, а в том возрасте это была ощутимая разница — Надю я воспринимал тогда уже как взрослую). Я стал рассказывать ей про свой первый рабочий день, причём называя на «вы», на что она меня перебила «Антон? Я Надя, и нефиг мне выкать».

Из-за двери вышел злой прокурор и посмотрел на Надю. «Ты куришь?». «Курю» — ответила она. «В первом кабинете, значит оба сядите. Идите на первый этаж, я к вам Пихалева пришлю, он вам все расскажет, что и как. В 18.00 здесь в кабинете сегодня будет оперативка, чтобы как штык были».

Мы развернулись и стали лестнице. «Пошли покурим тогда»,- предложил я Наде. — «А я не курю». -«так зачем сказала, что куришь?!». -«не знаю, он так спрашивал меня об этом страшно, что перепугалась».

В тот момент я и не знал, что это случайное «курю», подвигшее шефа посадить нас в один кабинет, дало мне лучшего напарника и друга-в дальнейшем мы стали с Надей прекрасными друзьями, а уж сколько раз она мне помогла в работе, представить сложно.

Мы зашли в первый кабинет на первом этаже и я немного ошалел — «А где компьютеры?»

Часть 3

Итак, войдя в кабинет, мы увидели два старых советских деревянных /монстра/ стола, развёрнутые друг к другу лицом посреди кабинета и пододвинутые друг к другу вплотную так, что получился один большой квадратный стол. На столах стояли….тадам!!!…комп 1 штука, печатная машинка 1 штука. Посмотрев на Надю, я уже понял, что ее стол будет ближе к окну…и с компьютером. Также в кабинете (здание было середины 19 века, купеческий бывший дом, стены толщиной в метр, окна высотой почти в два, зимой был жуткий дубак) на подоконнике стоял огромный матричный принтер

(Как я узнал позднее, подарок прокуратуре в 1998-м из Фонда Сороса. Блять, вы представляете, какой при Боре, чтоб его черти в аду жарили каждую секунду, в органах творился пиздец, что контора не могла себе позволить купить оргтехнику, а получала ее в дар от фонда, блядь, Сороса!!! Через примерно месяц в том году началось нормальное снабжение прокуратуры старыми компами, которые нам на землю списывали из областной прокуратуры, но месяц мне на печатной машинке пришлось потрудиться учиться печатать).

Мы заняли свои столы, я разложил бумаги, и тишина — просто не знали, что делать. Через секунду дверь распахнулась. «Всем здорово! Я Рыбин, зовут Дима».

К нам в гости пришёл следак из кабинета в углу первого этажа. Из его рассказа мы узнали, что он в прокуратуре уже 2 недели, а Пихалев почти 2 месяца, и они оба старшие следователи — наши с Надей наставники. Дима рассказал, что трое из следователей этого района неделю как перевелись в областную прокуратуру «важняками», двое уволились, и теперь осталось дождаться ещё троих, и у нас «полный комплект», а то они с Пихалевым уже замучились вдвоём дежурить.

(Каждый следователь прокуратуры/СК на земле дежурит — в свои дежурные сутки/трое/неделю он ездит на все заявки, связанные с предположительно криминальными трупами/изнасилованиями/преступлениями в отношение детей/всякая редкость типа похищений и взрывов. В период дежурства в некоторых районах следаки 2ъ часа на работе сидят, некоторых домой отпускают, и за ними потом из дежурной части РУВД приезжают. Основа одна — если не повезло, ты можешь все 24 часа ездить с места происшествия на новое место происшествие.

Однажды мне не повезло за двое суток «поймать» 3 убийства и два изнасилования, плюс 3 раза выезжал на трупы, оказавшиеся не криминальными. В отличие от оперов, которым дают после дежурства минимум пол-дня отдохнуть, максимум сутки — следак прокуратуры/СК впахивает на убийстве всю ночь, а утром едет на работу с места происшествия, где у него рабочий день…никого твоё здоровье/нервы/усталость не волнует, а начавшим возмущаться начальство обычно говорит: не устраивает — заявление на увольнение. Естественно, чем меньше в районе следаков — некомплект/в отпуске/болеет — тем чаще оставшимся приходится дежурить, поэтому нам с Надей Дима с Сергеем были реально безумно рады).

Дима принёс нам какие-то стопки документов. «Так, тебе Петров два материала проверки и уголовное дело, а тебе, Надя, два уголовных дела. Перед оперативкой распишетесь в канцелярии в журнале за получение. Ну все, я в РУВД побежал, до вечера!».

После его ухода мы с Надей остались сидеть за столами в полной тишине, перед нами лежали непонятные документы, и по-прежнему никто и никому из нас ничего не объяснил — что и как нам надо делать. Я открыл свои бумаги, начав с самого, как мне казалось, понятного — на обложке было написано «несчастный случай с Варданяном». Однако, углубившись в чтение, я ощутил себя египтологом, расшифровывающим папирус времён нижнего Царства — такого количества актов, рапортов, инструкций, составленных просто убийственно непонятным канцелярским жаргоном, я просто себе не мог представить.

Если вынуть из головы мозг, тот сухом остатке наличествовало: слесарь проходил мимо станка, споткнулся, рукой облокотился о станок, ему какой-то пиздюлиной отрезало палец. The end. 2 тома. Почти 320 страниц инструкций, актов расследования несчастного случая, протоколов разных комиссий, объяснительных — все это было написано от руки разными почерками/в большинстве своём нечитаемо/. Я убил только на почтение и осмысление этой херни (одного материала) почти полутора суток и ещё неделю занимался его расследованием.

В дальнейшем меня всегда корежило от того, как неэффективно используют такой изначально ювелирный инструмент, как прокурорского следователя. Забивать микроскопом гвозди — почти оно. Мы тратили тьму времени, расследуя такие несчастные случаи на производстве, потом появились категория преступлений «контрафакт» — блядь, паленые CD, на которых БЭП делал и взятки и палки одновременно, потом началась эра статьи 319 УК РФ — публичное оскорбление представителя власти, затем эпоха псевдопотеряшек — много было такого…мягко говоря, непрофильного.

В результате, следователь вместо раскрытия «глухарей», или расследования живых убийств/изнасилований более половины своего времени тратил на такую муйню. Как результат, увеличение рабочего дня до 12-16 часов, исключение в 100% случаев одного выходного дня из рабочей недели, сокращение или отсутствие отпусков и т.д. и т.п.

Я не то, чтобы жалуюсь, просто даже сейчас, с седой головой и большим опытом/звёздами недоумеваю — эта палочная система кому в принципе нужна? Президенту? Да ему в принципе не до этого, он на внешней политике завязан. Генпрокурору или Министру МВД? Так они в курсе, сами с земли начинал, как и все. Что это за цирк, где все и самое большое руководство и последние винтики — в курсе, что это цирк, но все равно раз в квартал/полугодие/год «статистика и отчетность свидетельствуют о сокращении числа таких-то преступлений и о увеличении нагрузки по таким-то преступлениям», доклады, цифры, поощрения руководству/выводы среднему звену/пиздюли следакам?

И вот мы вчетвером стоим перед кабинетом шефа в 17.59…..

Часть 4

На первой оперативке я узнал очень много нового о себе, своё новой напарнице, отделе кадров и его начальнике, о жизни в целом и социальной справедливости в частности.

Опять отступление.

Шеф был очень горяч, очень. Орал, матерился, обзывал, кидал в нас делами. Мы его боялись…даже не так, мы боялись его огорчить или разочаровать. Потому что он был нам как второй отец. Ни один следователь за все 5 лет его руководства нами до разделения на СК и прокуратуру не получил ни разу серьезного взыскания. Максимум, один следак, очень крупно накосячив, получил выговор, который ему сняли рапортом шефа через месяц. При этом прокурор почти не вылезал из «строгачей», его регулярно вызывали в областную на раздачу пиздюлей, нам же оттуда не прилетало никогда.

Шеф научил нас самому главному — работе и взаимодействию с различными службами милиции, и поверьте — для хорошего следака это умение номер 1, все остальное приложится. С одними нужно дружить, с другими сотрудничать, третьих регулярно нагибать. Порядок разный, все зависит от ситуации, главное, никаких подстав и подлянок — накосячил опер, поговори с ним наедине, накосячил второй раз — пиши грозную бумагу его начальству, третий — что же, дружище, тебя как человека предупреждали, сам выбрал уголовное дело. Главное, в глаза всё — и плохое и хорошее.

Кстати, когда я, уже давно переведясь из районной прокуратуры в Москву, приезжал в родной город к родителям, опера из убойного отдела меня всегда вызванивали и целый вечер терялся на пьянки-гулянки-воспоминалки.

Ладно, это я слегка отвлёкся…продолжая тему своего шефа — на день прокуратуры 12.01 сам во дворе конторы делал шашлык — он очень вкусно готовил и приносил из дома на общий стол горячие чебуреки. Каждому из нас — студенту дневного отделения — договорился с деканом вуза о свободном обучении, и мы ходили на юрфак только сессии сдавать. Мы все очень переживали, узнав, что выйдя на пенсию в 2010 он умер от инфаркта на первой же неделе заслуженного отдыха.

Первый месяц был месяцем открытий. Я открыл для себя печатную машинку; обязательность проверки дискеты антивирусом перед ее открытием на чужом компе; что можно звать взрослого 40-ка летнего мужика убойника просто по имени и на «ты»; одним из самых юморных эпизодов — Пихалев учит меня сшивать дела.

«Так, смотри, Антон, берёшь дело и кладёшь его сюда — изготовленный кустарно на заводе металлический станок — потом подкладываешь под край обложку, берёшь дрель и делаешь пять дырок по вот этим отверстиям ориентируясь. Потом берёшь длинную иглу, чёрную нить, и сшиваешь от центра к одному краю, от него к другому краю и снова возвращаешься к центру, нитки связываешь узлом-понятно». Я застыл в шоке — мне творили волшебство. Прометей и огонь. Первый каменный топор. Папуас увидел зеркальце. Тремя движениями Пихалев ловко превратил картонку, стопку листов А4 и нитку в аккуратно подшитый том уголовного дела. «Понял?!» . «….ээээ….мбвана, твоя белая господина может повторить глупому Антошке?». «Ну, е-мое, смотри опять…».

Так же мы потихоньку «обтесывались» с Надей. Я узнал, что, несмотря на ее хрупкий вид и кажущуюся мимишность, это зубастая язвительная акула, обожающая спорить и признающая только своё мнение, очень умная, очень властная, очень упрямая….но при этом очень добрая и отходчивая, готовая с тобой сутки сидеть, чтобы обвинительное заключение помочь напечатать.

Она привыкла к моему курению, рассказах о подружках регулярно менявшихся, даже фактически написала за меня 2/3 моего диплома, когда я был в очередной рабочей запаре. Кстати, в дальнейшем Надя стала одним из лучших следаков города. Позднее я встретил ещё двух подобных девушек-следователей, как правило, у них все было крайне грустно с личной жизнью, и они все своё свободное время просвещали работе, были отличными аналитиками, усидчивыми и скрупулёзными (это безумно важно в нашей работе). Но эти трое были, разумеется, исключением из правил — следователь совершенно не женская работа, я в этом уверен на 100%, и всегда старался всех девчонок-практиканток передумать. Я редко говорю такое, но Надя — лучший следак, кого я когда-либо видел, и я реально ниже ее на голову как следователь, наверное, до сих пор.

С Надей и связан первый забавный случай в моей карьере. Начиналось все банально — ей расписали двойное убийство…..

Автор: SledakSK (Пикабу)

Заметки прокурорского следака. Часть 5

Заметки прокурорского следака. Часть 6

Добавить комментарий